Она покинула Москву, оставив позади лабораторию, квартиру с видом на шумный проспект и человека, чье имя старалась не произносить даже мысленно. Аня Маркова, вирусолог с безупречной репутацией, но надломленной душой, села в поезд до Новосибирска, надеясь, что сибирская стужа выморозит из головы все воспоминания. Новый научно-исследовательский центр встретил её стерильной тишиной и холодным блеском оборудования — идеальное место, чтобы спрятаться от самой себя. Однако прошлое не отпускает так легко: судьба приготовила ей новое, куда более жестокое испытание. В глухой деревне, затерянной среди лесов, где местный мясокомбинат годами сбрасывал отходы в запретном овраге, начали умирать люди. Сначала это списали на обычное отравление, но анализы показали нечто иное — штамм, не имеющий аналогов в мировой практике, мутировавший в недрах гниющей плоти. Аня, терзаемая чувством вины за ошибки, которые привели к гибели пациентов в прошлом, решила искупить свой долг. Она тайком от руководства отправилась в эпицентр, взяв с собой лишь портативный бокс и запас антисептиков. Но деревня встретила её недоверчивыми взглядами и сжатыми кулаками. Староста, убежденный, что болезнь — это кара за грехи, а не вирус, запретил чужачке приближаться к домам. Бабки шептались, что белая хламида доктора притягивает беду, а мужики грозились сжечь её машину, если она не уберется восвояси. Аня понимала: у неё есть максимум сорок восемь часов, прежде чем инфекция, уже начавшая расползаться по водопроводным трубам, доберется до Новосибирска с его миллионным населением. Она осталась, вопреки угрозам, потому что бежать больше было некуда — ни от чумы, ни от собственных демонов.